Волга, Москва, Нева. Путешествуем с саратовскими символистами по выставке Музея Москвы на ВДНХ

9 января

Что, если главный сюжет русского искусства первой половины XX века — это не громкий спор авангарда с соцреализмом, а течение мощной речной волны, которая берет начало на волжских кручах и впадает в каналы двух столиц? Выставка «Волга. Москва. Нева» в павильоне «Рабочий и колхозница» предлагает именно такой неожиданный ракурс. Это приглашение на борт символического теплохода, чтобы проследить путь художников-символистов из Саратова. Они не просто оставили след в Серебряном веке, но и создали удивительно цельный и внутренне свободный художественный мир.

Боголюбовская утопия на волжском берегу

Концепция трех рек, заявленная в названии выставки, — не просто красивая метафора, а точная картография культурного влияния. Маршрут начинается не в столице, а в месте, которое в XIX веке считалось провинциальной глубинкой.

В 1885 году мечта профессора Петербургской академии художеств мариниста Алексея Боголюбова воплотилась: в Саратове открылся первый в России общедоступный художественный музей. Художник не просто привез в провинцию коллекцию европейской живописи — Боголюбов создал уникальную среду, «дабы возвысить образовательное дело». Его Радищевский музей превратился в учебный класс, здесь впитывал первые художественные впечатления, например, юный Виктор Борисов-Мусатов, живший неподалеку.

А спустя 12 лет при музее открылось Боголюбовское рисовальное училище — настоящая кузница талантов. Его первыми учениками, а затем и преподавателями стали те, чьи имена сегодня звучат как синонимы русского символизма: Павел Кузнецов, Петр Уткин, Александр Матвеев.

Именно здесь, на берегах Волги, под особым саратовским небом, сформировалась узнаваемая палитра: приглушенные, замутненные тона, желтый песок, голубая вода, дающие ощущение тихого, вневременного бытия. Это и стало питательной почвой для явления, которое позже назовут русским живописным символизмом.

Путь в столицу: от «Алой розы» до «Голубой розы»

Зародившаяся в провинции волна очень скоро докатилась до центров культурной жизни. В 1904 году в Саратове состоялась выставка «Алая роза». Местной публике она показалась слишком «продвинутой» и непонятной, но стала манифестацией новой художественной силы. Всего три года спустя эта сила триумфально заявила о себе в Москве выставкой «Голубая роза» — программным событием для русского символизма.

Однако главная интрига выставки «Волга. Москва. Нева. Саратовские символисты в Москве и Ленинграде 1920-1940-х» в том, что ее герои не остались только в эпохе модерна. Кураторы Надежда Плунгян и Ксения Гусева доказывают: саратовские символисты не растворились в водовороте революций и смене эстетик. Напротив, они прошли сквозь первую половину XX века, привнеся уникальный лирический язык в самое сердце новой советской реальности.

После революции многие из них стали ключевыми фигурами в художественном образовании. Павел Кузнецов, Петр Уткин и другие преподавали во ВХУТЕМАСе, закладывая основы будущей монументальной живописи. Их объединение «Четыре искусства» (1920-е) оказалось одним из важнейших художественных сообществ эпохи, где сознательно искали синтез живописи, архитектуры, скульптуры и музыки.

Символизм в годы войны

Самый поразительный и эмоциональный раздел выставки посвящен 1940-м годам. В зале, повествующем о военном времени, встречают не хрестоматийные образы героической борьбы или страданий, а картины, наполненные удивительным светом и тишиной.

«Это лучезарные, таинственные, полные света полотна», — говорит о работах этого периода Надежда Плунгян. Картина Елены Бебутовой «Аэростаты заграждения» (1942) предлагает знакомый сюжет: перед зрителем солдат, регулирующий трос аэростата над Москвой. Но в ее исполнении это не бытовой эпизод, а возвышенный, почти музыкальный образ защиты. Рядом — работа ее мужа Павла Кузнецова «Летное поле», где раннее утро залито глубокой, созерцательной синевой.

Художники, отказавшиеся от эвакуации, создавали в столице искусство не документа, но духа. Их работы, по выражению кураторов, можно сравнить с Седьмой симфонией Дмитрия Шостаковича — это гимн стойкости, написанный на языке недосказанности, намека и внутренней силы, унаследованном от «Голубой розы».

Пересмотр канона: не только гении, но и учителя

Выставка выполняет важную исследовательскую функцию, возвращая из забвения целый пласт имен. Помимо признанных классиков — Кузьмы Петрова-Водкина или Мартироса Сарьяна, — здесь можно открыть миры их учеников и коллег.

Петр Уткин предстает не только как соорганизатор «Голубой розы», но и как «робкий мечтатель», воспитавший в Саратове целую плеяду «лирически настроенной молодежи». Среди них Борис Миловидов и Евгений Егоров — художники, развивавшие традицию камерного, поэтичного пейзажа.

В ленинградском зале ключевой фигурой становится Алексей Карев, профессор Академии художеств. Его картина «Нева» (1932) — это аскетичный, лишенный пафоса образ города, где главным героем выступает свет, льющийся на воду и гранит.

Более чем через 200 произведений выставка показывает, что советское искусство было гораздо более разнородным и сложным, чем может показаться в рамках упрощенной схемы. Оно вмещало не только парадный соцреализм, но и тихую, непрерывную линию символизма, которая черпала силы из волжских истоков и на протяжении десятилетий питала культуру обеих столиц.

Выставка «Волга. Москва. Нева. Саратовские художники в Москве и Ленинграде 1920-1940-х» — проект Музея Москвы в павильоне «Рабочий и колхозница» на ВДНХ. Экспозиция будет работать до 17 мая.