История музейных зданий. Идем в гости к Марине Цветаевой

9 апреля
Культура

В доме в Борисоглебском переулке Марина Цветаева провела восемь лет, пережив здесь и счастье, и горе. Творческий взлет, материнство, старая дружба и новые встречи, революции, войны, разлука с мужем и смерть младшей дочери. Уют и благополучие в доме постепенно сменились запустением, а потом и вторжением новых обитателей. Отсюда Цветаева уехала в эмиграцию, а после Великой Отечественной войны в том же доме этажом ниже поселилась Надежда Катаева-Лыткина, которая и инициировала создание музея поэта.

До Цветаевой

В середине XIX века на месте, где сейчас стоит Дом-музей Марины Цветаевой, находилось несколько построек, которые были объединены двором с колодцем, и фруктовый сад. Этот земельный участок принадлежал дочери гвардейского прапорщика Татьяне Арцыбашевой. Затем он перешел жене отставного подполковника Александре Собко, которая в 1862 году решила построить здесь доходный дом. Проект двухэтажного здания на четыре квартиры с чердаком и подвалом создал архитектор Александр Никифоров, но уверенности, что дом строил он же, нет. В облике дома соединены черты классицизма и эклектики. Фасад разбит на семь световых осей, центральную украшает фронтон. Над крыльцом — чугунный козырек на колоннах. На второй этаж можно было попасть и со двора благодаря черной лестнице.

В 1875-м дом оказался в собственности коллежского советника Александра Цветаева, однофамильца Марины Цветаевой. После его смерти хозяева часто сменялись. За полвека с момента постройки здание перестраивалось, сюда провели электричество, водопровод, телефон.

Макет фасада. Борисоглебский переулок, дом 6. Дом-музей Марины Цветаевой

«Волшебный дом»

В 1914-м полутораэтажную квартиру № 3 сняли молодые супруги Марина Цветаева и Сергей Эфрон с маленькой дочкой Ариадной. Все начиналось как в сказке. Рядом живописный Арбат, места, которые хорошо знала и поэт (Цветаева настаивала на мужском варианте слова), и ее супруг, тогда еще студент. Необыкновенная планировка квартиры на втором этаже дома — в три уровня, с мезонином и мансардой — напоминала и Марине, и Сергею дома их детства. В квартире было восемь комнат, различающихся размерами и высотой потолков, и просторная кухня. Из комнаты мужа в мезонине можно было выйти на крышу-террасу. В то благополучное время Цветаева называла новое жилище волшебным домом, колодцем уюта и волшебства.

«Дверь открывается — вы в комнате с потолочным окном — сразу волшебно! Справа — камин. И больше ничего нет. Я так вдруг обрадовалась, но знаешь, это не так, как там. Это — серьезно. Я уже в этой комнате почувствовала, что это — мой дом! Понимаешь? Совсем ни на что не похож. Кто здесь мог жить? Только я!» — рассказывала сестре Асе счастливая Цветаева.

В этом доме ее приводила в восторг каждая деталь, особенно нравилась входная дверь из красного дерева. «Я не видела еще красного дерева дверей», — признавалась она.

В их квартире всегда кипела жизнь, многочисленным друзьям супругов нравилось бывать у них в гостях. Сюда приходили Осип Мандельштам, Илья Эренбург, Константин Бальмонт, Борис Зайцев и многие другие. Цветаева наводила в комнатах уют: на пол постелила ковры и мягкие шкуры, стены украсила картинами и гравюрами, на каминную полку поставила бюст Пушкина и часы в виде верблюда, привезла рояль, шарманку и граммофон, в книжных шкафах расставила книги на русском, французском и немецком языках.

Голод, холод и несчастье

Счастье продолжалось не очень долго. В 1917-м, во время Первой мировой войны, Эфрона мобилизовали, поначалу направив в петергофскую школу прапорщиков. Затем он был зачислен в 56-й пехотный полк в Москве. Сергей участвовал в сборах и видел солдатские бунты. Цветаева написала об этом страшном времени стихотворение «Юнкерам, убитым в Нижнем»:

Сабли взмах —

И вздохнули трубы тяжко —

Провожать

Легкий прах.

С веткой зелени фуражка —

В головах.

В апреле родилась вторая дочь, Ирина. Неблагоприятная обстановка в Москве — беспорядки, проблемы с продуктами — заставляет Цветаеву к осени уехать в Крым в поисках зимней квартиры. Но, узнав об октябрьском вооруженном перевороте, она спешит в Москву, где остались дети и муж, участвовавший в уличных боях с большевиками. Именно тогда она написала пронзительные строки «Октября в вагоне»: «Двое с половиной суток ни куска, ни глотка… А если я войду в дом — и никого нет, ни души? Где мне искать Вас? Может быть, и дома уже нет? У меня все время чувство: это страшный сон. Я все жду, что вот-вот что-то случится, и не было ни газет, ничего. Что это мне снится, что я проснусь. Горло сжато, точно пальцами». Она мечтала только об одном — чтобы Эфрон оказался жив и здоров. Молитвы были услышаны. Но их ждала еще одна вынужденная разлука, теперь уже на долгих пять лет.

А дом, в который они въехали всего три года назад и который обещал счастливую спокойную жизнь, после революции стал казаться настоящей трущобой. Он стал слишком огромным для молодой женщины с двумя детьми: они выбирали какой-то один уголок, который могли отопить и обжить, пока не приходилось уступать его новым жильцам. К отъезду у Цветаевой осталось две комнаты, в остальных поселились чужие люди. Мебель из красного дерева была ею пущена на дрова, вещи, книги, музыкальные инструменты проданы. В это тяжелое время она пишет «Вольный проезд» и «Мои службы» о своих попытках съездить в деревни за хлебом и устроиться на службу в комиссариат по делам национальностей.

«Вхожу, нелепая и робкая. В мужской мышиной фуфайке, — как мышь. Я хуже всех здесь одета, и это не ободряет. Башмаки на веревках. Может быть, даже есть где-нибудь шнурки, но... кому это нужно? Самое главное: с первой секунды Революции понять: Все пропало!»

Денег не было — банки национализировали, до назначенного ей академического пайка оставалось больше двух лет. Мизерная помощь друзей и соседей, даровые выдачи питания и распродажи домашнего скарба — вот скудные источники средств Цветаевой в то время. Работу в комиссариате по составлению архива газетных вырезок Цветаева выдержала около полугода, и следующий год, 1919-й, стал для нее «самым чумным, самым черным, самым смертным из всех тех годов». К зиме положение стало настолько отчаянным, что она согласилась на настойчивое предложение друзей-врачей временно поместить детей в кунцевский приют. Тогда случилось самое страшное. Младшая дочь не дождалась воссоединения семьи — она умерла в приюте от голода.

В 1921 году Цветаева смогла организовать переезд в Москву своей младшей сестры Анастасии, которая пережила Гражданскую войну в Крыму и также потеряла младшего из двоих детей. В том же году Цветаева получила известия о муже, который оказался в Европе после разгрома белой армии, и начала готовиться к эмиграции. Приняв сестру с сыном в этом доме, Марина, однако, не смогла оставить им свое жилье — в ответ на ее заявление в жилищное товарищество с просьбой предоставить комнаты родственникам последовал отказ как «не ответственной съемщице». Россию мать и дочь покидают в 1922-м.

Дом в Борисоглебском переулке остался позади. За время, прожитое там, Цветаева написала множество стихов, шесть пьес, четыре поэмы и многое другое.

Выезд жильцов, семьи Бернацких, дальних родственников Цветаевой, въехавших в дом в 1922 году. 1965 год. Дом-музей Марины Цветаевой

Дом-музей

Неизвестно, где бы сейчас располагался музей Марины Цветаевой, если бы в годы Великой Отечественной войны ордер на квартиру на первом этаже этого дома не получила врач Надежда Катаева-Лыткина, ставшая впоследствии искусствоведом. Именно она сделала все для создания «Марининого дома» — Надежда Ивановна очень впечатлилась, узнав, кто жил в этих стенах до нее. В ее квартире возник неформальный цветаевский клуб. В начале 1960-х здание варварски испортили во время ремонта: паркет застелили досками, разрушили и заново сделали пристройку, сбили лепной декор фасада.

Коммунальные квартиры были здесь до 1979 года. А потом... дом решили снести. Отказалась выезжать только Надежда Ивановна. Она считала, что здание с такой богатой историей ни в коем случае нельзя уничтожать. Ее не переубедило даже отключение воды и электричества — так и жила. В конце концов искусствоведа поддержали многие деятели культуры, среди которых были поэты Евгений Евтушенко и Роберт Рождественский.

Власти уступили, когда Катаевой-Лыткиной удалось получить поддержку Советского фонда культуры. В 1986-м дом передали Центральной городской публичной библиотеке имени Н.А. Некрасова. А еще через четыре года здесь был создан культурный центр «Дом поэта Марины Цветаевой». Надежда Ивановна работала в нем до 2001-го, была научным руководителем музея. Тут проводили выставки, устраивали конференции, концерты, литературные вечера, выступали знаменитые музыканты, поэты, писатели и ученые.

В фондах музея хранится не имеющий аналогов архив русского зарубежья, автографы Марины Цветаевой, Сергея Эфрона, Максимилиана Волошина, Зинаиды Гиппиус и других деятелей культуры. В 2007-м напротив дома появился памятник поэту работы Нины Матвеевой.

Коллекция предметов, связанных с Мариной Цветаевой, пополняется и сегодня. Здесь хранятся мемориальные столик и зеркало, кофейная чашка, платье, серебряный браслет и коралловые бусы, принадлежавшие поэту, а также картины художника Максимилиана Волошина, друга Марины Ивановны, в коктебельском доме которого она когда-то познакомилась с мужем.

Фото: mos.ru
Источник: mos.ru
теги новостей
Локации

Поделиться
Усадьбы

Троице-Лыково в Строгино

МОСТЫ

Тайны Живописного моста

Ближайшие события
Бесплатно

Советы по осознанному потреблению от стилиста Натали Роуз

1 марта31 мая
Бесплатно

Вителло тоннато по рецепту Юлии кулинарной студии Высоцкой

22 апреля31 июля
Оставаясь на сайте «Московских сезонов», вы соглашаетесь на использование файлов сookie на вашем устройстве. Они обеспечивают эффективную работу сайта и помогают нам делиться с вами наиболее интересной и актуальной для вас информацией. Вы можете изменить настройки сookie или отключить их в любое время. Подробнее о файлах cookie.
Accept ccokies