Сегодня исполняется 95 лет со дня премьеры немого черно-белого кино «Броненосец “Потемкин”», который входит в список лучших фильмов всех времен и народов. История о бунте матросов, созданная с помощью особого режиссерского метода, мгновенно сделала Сергея Эйзенштейна звездой мировой величины.
18 января 1926 года 1-й Госкинотеатр (ныне «Художественный») выглядел очень празднично: фасад скрыли за огромным макетом броненосца, украшенным ярко-красным флагом, мачтами и знаменами. Это здание изначально задумывалось как кинотеатр, поэтому фасад сделали пустым, чтобы была возможность вывешивать туда актуальные афиши.
Соответствующую атмосферу поддержали и внутри: билетеры и остальные сотрудники надели матросскую форму, перед началом показа прозвучал гимн восстания.
Впереди зрителей ждало захватывающее приключение: картина продолжительностью всего чуть больше часа поразит своей масштабностью, новаторскими режиссерскими решениями и глубиной. Уже в первые два дня проката «Броненосец “Потемкин”» затмил собой «Робина Гуда» с Дугласом Фэрбенксом — советскую новинку посмотрели больше 300 тысяч человек. Титры на экране читали хором, всем зрительским залом.
Критики тоже были в восторге: после премьеры они писали хвалебные статьи, наперебой называя фильм «победой советской кинематографии», «произведением современного киноискусства» — список можно продолжать долго. Говорили, что сравниться с «Броненосцем» не может ни одна из голливудских картин, а Сергея Эйзенштейна превозносили до небес — как гения, сотворившего чудо.
События фильма разворачиваются в июне 1905 года. На броненосце «Потемкин» происходит страшное: матросов пытаются накормить мясом, кишащим червями, как будто это в порядке вещей. Матросы такого отношения не терпят и устраивают бунт: офицеров выбрасывают в воду, лидер восстания Вакуленчук гибнет.
Его тело везут в порт Одессы, чтобы там похоронить. Судно встречают жители, сочувствующие трагедии, — их настолько много, что они не помещаются на причале и вынуждены занять лестницу у памятника Ришелье, соединяющую порт и город. Царское правительство велит войскам разогнать митинг, в результате гибнут невинные. В панике люди бегут вниз по лестнице, пытаясь спастись от смертельных выстрелов.
Сергей Эйзенштейн рассказывал: эта тяжелая сцена — отсылка к событиям Кровавого воскресенья в Санкт-Петербурге, когда расстреляли демонстрантов, направляющихся с петицией к царю (1905 год). И это только одна из исторических отсылок.
Сначала задумывалось, что фильм будет состоять из снятых в разных городах шести частей, рассказывающих о том или ином событии. Но из-за нехватки времени осуществить это оказалось невозможным. Комиссия ВЦИК, поручившая сделать фильм к 20-летию Первой русской революции, поставила перед фактом, что предпоказ должен состояться на торжественном заседании в Большом театре в декабре 1925 года. До назначенной даты оставалось всего несколько месяцев.
Поэтому режиссер сделал фильм только об одном историческом событии — восстании, которое в 1905-м произошло на реально существующем корабле «Князь Потемкин-Таврический». Причина была та же — некачественная пища для матросов. Бунт также закончился захватом власти и смертью нескольких офицеров. Сценарий написала Нина Агаджанова, член Союза кинематографистов СССР.
Ученик Всеволода Мейерхольда Сергей Эйзенштейн, которому на тот момент было 27 лет, чуть ранее снял историко-революционный агитационный фильм «Стачка», вызвавший фурор. На Всемирной выставке в Париже он получил за него золотую медаль. Молодой человек надеялся, что и новая картина повторит успех, послужит революционной идее, в которую он очень верил. Режиссер подошел к новой работе воодушевленно и очень ответственно.
Съемки начались в Ленинграде, продолжились в Одессе. С погодой не везло: и в том, и в другом городе было пасмурно, постоянные туманы. Правда, эта «симфония туманов», как ее окрестили критики, впоследствии только добавила картине атмосферности. Сцены на корабле сначала хотели снимать на настоящем броненосце «Князь Потемкин-Таврический», но оказалось, что он для этого в слишком плохом состоянии. Поэтому судно «Двенадцать апостолов» задействовали, когда нужны были кадры внешнего вида броненосца, а внутренние сцены снимали на крейсере «Коминтерн».
Все делалось на одном дыхании, но с большим вдохновением, поэтому в фильме появились эпизоды, придуманные на ходу, которых не было в сценарии. Например, сцену на знаменитой одесской лестнице придумали так: режиссер сидел на ней и ел вишни, а косточки пускал вниз. Он наблюдал, как быстро они скачут, словно убегая от кого-то. В следующую минуту он уже знал, как будет выглядеть разгон митинга. Потом, гуляя по улицам, он присматривался к случайным прохожим, представляя, как вели бы себя обыкновенные люди, окажись они под тем чудовищным обстрелом.
Режиссер настоял, чтобы в фильме не было узнаваемых актеров — он хотел видеть «подлинных людей» и чтобы у зрителей не возникало ассоциаций с прошлыми ролями профессиональных артистов. Роль трагически погибшего Вакулинчука, например, исполнил актер Театра Пролеткульта Александр Антонов, лейтенанта Гиляровского — Григорий Александров (он же был вторым режиссером). Эти артисты прославятся немного позже.
Мальчика, затоптанного на лестнице, сыграл одессит — кто-то из съемочной группы заметил его, когда тот играл с приятелями в футбол. Правда, со своей актерской задачей он справился не сразу, то и дело слизывая с лица «кровь» (на самом деле вишневый сироп). С маленьким актером обращались очень бережно, и артист, герой которого по сюжету в панике затоптал мальчика на лестнице, на самом деле опирался руками на брус, перебирая в воздухе ногами и лишь слегка касаясь ребенка.
«В “Броненосце “Потемкин” актеров нет, в этом фильме есть только подлинные люди, и задачей его постановщика было найти подходящих людей. Решали не творчески выявленные способности, а физический облик. Возможность работать так имеется, конечно, лишь в России, где все является государственным делом. Лозунг “Все за одного — один за всех!” стоял не только на экране. Если мы снимаем морской фильм, к нашим услугам весь флот, если мы снимаем батальный — с нами всюду Красная армия. Если речь идет о сельскохозяйственном фильме — помогают соответствующие учреждения. Дело в том, что мы снимаем не для себя, не для других, не для того и не для этого, а для всех нас». (Из статьи «С. Эйзенштейн о С. Эйзенштейне, режиссере кинофильма “Броненосец “Потемкин”». Цит. по: Эйзенштейн С.М. Избранные произведения. М.: Искусство, 1964–1971.)
Красный цвет и монтаж аттракционов
Во время съемок Эйзенштейн столкнулся с существенной проблемой. По сюжету матросы на корабле поднимают красный флаг, но как передать нужный цвет в черно-белом фильме? Использовать красный флаг, конечно, бесполезно — в кадре он будет выглядеть черным. Поэтому решено было поднять полотно белого цвета, а потом вручную раскрасить его в нужный оттенок — на всех кадрах.
Так в отечественном кино впервые появился яркий цвет. Результат стоил усилий: во время премьеры этот прием произвел оглушительный успех, зрители не могли поверить, что такое вообще возможно, зал ревел от восторга.
Кроме того, в «Броненосце “Потемкине”» режиссер представил еще одно свое новшество — монтаж аттракционов. Он нарезал отснятый материал на отдельные фрагменты, а потом склеил лучшие в нужном ему порядке. Он считал, что так можно наиболее сильно воздействовать на эмоции зрителя. Этот метод и сегодня изучают в киношколах.
Изначально в «Броненосце “Потемкине”» звучали фрагменты произведений Бетховена. В Германии, куда чуть позднее продали негативы, сделали перемонтаж, а также наложили музыку Эдмунда Майзеля. Композитор использовал русские песни, под которые проходил съемочный процесс, и включил туда различные шумы. Результат очень понравился Эйзенштейну.
В 1950 году, когда негативы вернулись в СССР, фильм решили запустить в повторный прокат. За музыкальное оформление взялся лауреат двух Сталинских премий первой степени Николай Крюков.
Но самое знаменитое музыкальное сопровождение создал Дмитрий Шостакович в 1965 году. Оно осталось, когда в 1976-м фильм перенесли на более качественную пленку.
Будучи агитационным фильмом, «Броненосец “Потемкин”» время от времени подвергался редактуре и критике. В СССР после премьеры из пролога вырезали цитату Льва Троцкого и заменили ее цитатой Владимира Ленина, но потом вернули назад. В Германии и других европейских странах убирали неугодные кадры, вставляли свои титры — только при этих условиях его допускали к показу.
«Меня упрекают в том, что “Броненосец” слишком патетичен. Кстати, в том виде, в котором он был показан немецкому зрителю, сила его политической направленности была очень ослаблена. Но разве мы не люди, разве у нас нет темперамента, разве у нас нет страстей, разве у нас нет задач и целей? Успех фильма в Берлине и во всей послевоенной Европе, погруженной в сумерки неустойчивого status quo, должен был прозвучать призывом к существованию, достойному человечества. Разве такой пафос не оправдан? Надо поднять голову и учиться чувствовать себя людьми, нужно быть человеком, стать человеком — ни большего и ни меньшего требует направленность этого фильма. (Из статьи «С. Эйзенштейн о С. Эйзенштейне, режиссере кинофильма “Броненосец “Потемкин”». Цит. по: Эйзенштейн С.М. Избранные произведения. М.: Искусство, 1964–1971.)
Тем не менее картину полюбили и ни в какой из стран не умаляли таланта режиссера. В 1926 году фильм высоко оценила Американская киноакадемия, а вскоре он получил приз на Всемирной выставке в Париже, повторив успех прошлой работы Эйзенштейна.
В 1958 году «Броненосец “Потемкин”» вошел в число 12 лучших фильмов всех времен и народов, в 1978-м он занял первую строчку в списке ста лучших фильмов по опросу киноведов мира. В газетах писали, что революционный дух в этой ленте настолько силен, что за героями можно пойти не задумываясь — настолько все происходящее на экране убедительно и натуралистично.
Огромное впечатление кино произвело и на коллег Эйзенштейна по цеху. Например, актер и режиссер Чарли Чаплин отзывался о «Броненосце “Потемкине”» как о лучшей картине в мире.
Троице-Лыково в Строгино
«Московская A Cappella». Победители 2024